Генрих Терагерц

Гостьей нового выпуска научно‑популярного подкаста «Генрих Терагерц» стала директор Центра медиации Санкт‑Петербургского государственного университета Юлия Ловцова. Она рассказала, как посредник помогает бывшим супругам договориться без затяжной судебной войны, почему медиация не сводится к поиску компромисса и каким образом участники семейного конфликта могут самостоятельно выработать взаимовыгодное решение. По словам эксперта, суд способен изучить доказательства, установить юридически значимые обстоятельства и вынести решение на основании закона. Однако в его задачи не входит подробное исследование причин конфликта, переживаний сторон и их истинных интересов. Поэтому судебное решение не всегда прекращает противостояние: оно может не устраивать одного из участников или попросту не исполняться. В отличие от судьи, медиатор не определяет правых и виноватых и не навязывает сторонам готовое решение. Он выступает независимым посредником, который организует переговоры, помогает участникам услышать друг друга и следит за соблюдением баланса их интересов. При этом медиатор не является ни психологом, ни адвокатом одной из сторон. Его задача — управлять конфликтом и помочь людям сформулировать реалистичное, исполнимое и взаимовыгодное соглашение. “Медиация не про справедливость и не про вину. Мы не стремимся найти виноватых, потому что это ни в чем не помогает. Мы помогаем сторонам посмотреть в будущее: на конфликте жизнь не заканчивается”, - сказала директор Центра медиации СПбГУ Юлия Ловцова

Гостьей нового выпуска научно-популярного подкаста «Генрих Терагерц» стала доцент кафедры организации здравоохранения и медицинского права Санкт-Петербургского государственного университета Лидия Супрун. Она объяснила, чем врач-инфекционист принципиально отличается от эпидемиолога, существует ли универсальное лекарство от любой эпидемии и как массовая культура потребления информации влияет на наше здоровье. По словам эксперта, дословный перевод термина эпидемиологии с греческого означает «наука над популяцией». Именно поэтому, как подчеркнула Лидия Супрун, эпидемиолог никогда не ведет врачебный прием: он изучает законы распространения процессов в обществе, будь то инфекции или социальные явления. «Эпидемиолог смотрит не на конкретного больного, а на всю возрастную или половую структуру. Ему важно понять, как организовать мероприятия, чтобы заболевание не распространилось на окружающих, пока инфекционист лечит конкретного пациента», — отметила гостья подкаста. Одной из главных тем выпуска стала теория эпидемического процесса Беньямина Черкасского, которая включает не только классическую триаду (источник инфекции, механизм передачи и восприимчивое население), но и четвертое звено, социальный фактор. Средства массовой информации и соцсети становятся частью механизма распространения болезней, влияя на уровень хронического стресса и провоцируя бесконтрольный прием лекарств.

Гостем нового выпуска научно-популярного подкаста «Генрих Терагерц» стала заведующая кафедрой цифровых медиакоммуникаций Санкт-Петербургского государственного университета Камилла Нигматуллина. Она рассказала, как нейросети за последние годы изменили медиаиндустрию, почему одни журналисты «запрыгнули в поезд», а другие опоздали, и чем опасно слепое доверие к технологии. По словам эксперта, технологии искусственного интеллекта больше не являются для медиа чем-то факультативным: три года назад редакции только присматривались к автоматизации, а сегодня без нее невозможно выжить в условиях кадрового голода. Однако настоящая пропасть, по мнению гостьи находится внутри самого профессионального сообщества. В разговоре были затронуты и вопросы трансформации профессии. Оказывается, новые модели уже способны запоминать профиль пользователя, но превращаются в «флюгеры», не несущие ответственности за результат. Именно отсутствие субъекта ответственности, по мнению медиаэксперта, подрывает доверие аудитории к любому типу контента.

Гостем нового выпуска научно-популярного подкаста стал заведующий кафедрой организации здравоохранения и медицинского права СПбГУ Игорь Акулин. Он рассказал, почему каждое действие врача сопряжено с юридическим риском, как отличить несчастный случай от преступной халатности и заменит ли хирурга искусственный интеллект. Игорь Акулин отметил, что, вопреки расхожему мнению, врачебные ошибки, доходящие до уголовного суда, единичны. Тем не менее любой медик находится под дамокловым мечом ответственности. По его словам, врач всегда работает в обстоятельствах, когда риск причинения вреда — профессиональная необходимость. Ошибки возникают, но чаще всего исправляются без вреда для пациента. До суда же доходят единичные, вопиющие случаи. Гость подкаста также развеял миф о том, что главный враг пациента — молодой специалист. По данным судебных медиков, чаще ошибаются опытные врачи, страдающие от самонадеянности, тогда как начинающие действуют осторожнее. Отдельной проблемой эксперт назвал профессиональное выгорание и отсутствие системы реабилитации медперсонала. Особое внимание в выпуске уделили будущему медицины. Учёный скептически оценил перспективы появления «врача-робота»: искусственный интеллект останется лишь инструментом, потому что не способен заменить интуицию и эмпатию.

Во второй части беседы с заведующим кафедрой африканистики, профессором Санкт-Петербургского государственного университета Александром Желтовым в научно-популярном подкасте «Генрих Терагерц» эксперт рассказал о тонкостях грамматики, неожиданном родстве русского и суахили и раскрыл тайну происхождения щелкающих звуков. Как объяснил профессор, африканские языки гораздо ближе к русскому, чем кажется на первый взгляд. На примере суахили лингвист показал, что принципы словообразования часто совпадают. Так, чтобы сказать «карлик», язык суахили сначала создает «великана» — почти как в русском, где «ручка» как инструмент вытесняет «ручку» как часть тела, заставляя нас искать экспрессивные формы «ручонка» или «ручишка». Слово "великан" на суахили будет "джиту", а уменьшительное от него — "киджиту". Но префикс "ки" уже занят значением "вещь". И язык, чтобы избежать путаницы, идет на уловку, похожую на нашу. Также эксперт рассказал о так называемых классах в суахили. В отличие от русского языка с тремя родами в суахили их около пятнадцати. При этом профессор СПбГУ назвал этот язык «политкорректным» грамматически: все люди, независимо от пола, попадают в один класс, а отдельные категории существуют для плодов, длинных предметов и даже для «великанов».